Игоря я помню с очень давних пор. Мы родились и выросли в одном и том же доме на Новопесчаной улице, играли в одном и том же дворе, и учились в одной и той же школе (из этой школы мы затем почти одновременно перешли в математические -- Игорь в 57ю, а я в 179ю). В то время, особенно в первые 10 лет нашей сознательной жизни, Игорь был моим самым близким другом. Мне хотелось бы немного рассказать об этом времени, каким я его помню сейчас, по прошествии довольно большого количества лет. К сожалению, эти детские воспоминания очень отрывочны, и сохранились скорее на уровне каких-то образов или даже физических ощущений, чем в виде законченных историй, которые обычно рассказывают взрослые. Надеюсь, читатель меня простит. Одно из первых воспоминаний, связанных с Игорем, относится годам к шести, когда Игорь начинал обучаться английскому языку. Преподаватель английского, Фрида Яковлевна, приходила к нему домой, куда также поначалу приводили и меня. Нас сажали рядом на диван и учили произношению на вечных примерах "the book is on the table" и "the big pig". Эти два выражения исчерпывали весь известный мне запас английских слов в течение следующих 10 лет, Игорь же, в отличие от меня, продолжал учить английский наравне с немецким языком, который мы проходили в школе, и хорошо знал его. Вообще, при своей склонности к математике и любви к шахматам Игорь отличался скорее гуманитарным складом ума. Он любил всякие слова, словечки и словеса, особенно сочные и красные, и вообще был любителем поболтать и покаламбурить. К языку он относился как к материалу, из которого можно выделывать разные штуки, и это доставляло ему огромное удовольствие. Я помню время, когда Игорь первый раз прочел "Алису в Зазеркалье". Эта книга произвела на него потрясающее впечатление --- в течение, наверное, недели он ни о чем другом не мог говорить. Даже когда он просто шел, и ни о чем не говорил, было слышно как он бубнит про себя: Воркалось, хливкие шорьки Пырялись по нове, И хрюкотали зелюки и.т.д. Он буквально упивался каждым словом этого замечательного стихотворения (в переводе Б. Заходера, если не ошибаюсь), толковал и обсасывал эти слова на все лады. Особенно ему почему-то нравилось слово "злопастный". Игорь произносил его выразительным "злопастным" тоном, который, очевидно, должен был вселять ужас в сердца слушателей. Именно благодаря Игорю я до сих пор помню какие-то куски из этого произведения. Игорь был отличным другом --- его трудно было обидеть и очень легко рассмешить. Был один верный способ рассмешить Игоря, который всегда работал безотказно, сколько я себя помню, будь то в 5 или в 15 лет (думаю, что он сработал бы и в 25). Надо было показать ему палец и медленно сгибать его; если палец уже согнулся, а Игорь еще не рассмеялся, надо было выставить следующий палец и делать то же самое. В этот момент Игорь, как правило, не выдерживал: глупости достигшей *такого* размаха он вынести уже не мог. Вообще, смеялся он иногда так сильно, что катался со смеху в прямом смысле слова. Я специально его смешил, чтобы выяснить, до какого состояния можно довести человека. Обычно это кончалось легкой потасовкой (что, видимо, и требовалось) --- Игорь бросался на меня, чтобы как-то прекратить эту разновидность пытки. Игорь очень любил дурачиться, но дурачился он всегда по-доброму. В нем не было свойственной детям агрессивности, или она находила выход в чем-то другом. Например, одно время у нас во дворе было повальное увлечение "бомбочками", т.е. сложенными особым образом бумажными пакетиками, которые наполнялись водой и сбрасывались с балкона на играющих во дворе товарищей (а иногда на прохожих, но это уже было несколько рискованно. Впрочем, интерес был как раз в том, что иногда кидали в одних, а попадали в других.) Так вот, Игорь этим не занимался --- он всегда был в той толпе которая радостно собиралась внизу и в которую стремились попасть. Я же, наоборот, предпочитал быть в роли бомбометателя, может быть потому, что в те времена мой балкон занимал более выгодное стратегическое положение. Сейчас я думаю, что прав, наверное, был Игорь, а не я. В те времена Игорь не был тем здоровяком, каким он стал, когда вырос и занялся скалолазанием. Он был маленьким мальчиком, хотя хилым его нельзя было назвать -- он уже тогда отжимался и подтягивался. Из литературных героев характером, наверное, он больше всего напоминал Пятачка --- он был очень добрый, а для друга готов был пожертвовать последним воздушным шариком. Но в отличие от Пятачка, в нем к тому же всегда была независимость и трудолюбивое упорство, которое заставляло его добиваться того, что он хотел или считал правильным. Думаю, что и скалолазание, в конце концов, было одним из проявлений этого качества. Одна из любимых дворовых игр была игра в "конный бой", когда ребята садятся на спину друг к другу и пытаются свалить противника с ног. Естественно, мы с Игорем составляли единую боевую единицу, при этом Игорь был "конем". Мы представляли собой довольно странную картину -- в ту пору я был сантиметров на 15--20 выше Игоря, так что, когда я сидел "верхом", мои ноги почти касались земли. Все это несколько напоминало Дона Кихота, если бы тот ехал сражаться с мельницами не на лошади, а на Санчо Пансе. Игорь пыхтел, но твердо стоял на ногах, и даже пытался бить копытами. Он удивлял всех своей выносливостью, которая резко контрастировала с его размерами. Интересно, что в этой игре мы были не только эффектны, но и эффективны. Видимо, дело было также и в том, что более низкая конструкция была, в целом, более устойчива, чем высокая, да и падать с Игоря мне было ниже, чем ему с меня. Немного о нашей школе. Когда школу видно из окна дома, учеба в ней воспринимается как некая неизбежность. Мы учились в параллельных классах --- Игорь в "А", а я в "Б". Это была немецкая "спецшкола No.3 имени Отто Гротеволя", как мы писали на обложках тетрадей. Она была "имени Отто Гротеволя" во многих отношениях. Ее часто посещали делегации учителей из ГДР, которых потчивали показушными уроками, на которых выступали ученики с заранее отрепетированными ролями. Особенно тщательно готовились к визитам делегаций из ФРГ, а в таких случаях директриса обязательно предупреждала, чтобы ученики не смели менять пионерские галстуки на жвачку. (При этом многим пионерам такая интересная мысль приходила в голову впервые, с очевидными последствиями для их галстуков. После визитов таких делегаций пару учеников обязательно распекали на всеобщем собрании. Никто тогда не мог себе представить, что именно жвачка через несколько лет сокрушит Советский Союз --- иначе принимаемые меры были бы, наверное, более строгими.) На уроках немецкого изучалась газета "Die Trommel" --- ГДРовский аналог "Пионерской правды" --- и труды Леонида Ильича Брежнева в переводе на немецкий: "Das kleine Land", "Wiedergeburt" и "Das Neuland". Между тем, это была одна из лучших немецких школ в Москве, и языку нас учили хорошо, что мы в ту далекую пору не вполне осознавали. Учителя тоже были (в основном) нормальные люди. Был замечательный учитель физики --- Леонид Абрамович Ноткин. Он ставил интересные и красивые опыты, а вместе с помогавшими ему ребятами собирал сложные приборы. Например, он налаживал старую вычислительную машину "МИР 2", которую подарил школе кто-то из "родителей". Леонид Абрамыч был по-настоящему талантливый человек. Классной руководительницей у Игоря была Маргарита Тимофеевна, учительница математики. Она была хорошая женщина и учительница, и мне кажется, что они с Игорем ладили, тем более, что в области математики он был всегда на высоте. У "Маргаши" были интересные педагогические находки. Например, она дала наиболее ясное, среди всех известных мне, объяснение того, что такое изоморфизм (для семиклассников). "Изоморфные объекты", -- сказала она, "это значит одинаково устроенные". Конечно, уровень преподавания математики в 3-й школе нельзя было сравнивать с 57-й, но с тем составом учеников, который у нее был, и в общей атмосфере 3-й школы эта учительница, как мне кажется, добивалась неплохих результатов. Что касается одноклассников Игоря, то мне кажется, что среди них у него не было слишком много друзей. В его классе доминировали большие и задиристые ребята, и в целом окружающая среда, по-моему, Игорю была не совсем по душе. Возможно, эта моя оценка страдает необъективностью из-за вечного антагонизма между "ашниками" и "бешниками", но, в любом случае, по-настоящему Игорь нашел свою компанию только после перехода в 57ю школу. Но это была уже совершенно другая жизнь. Лева Беклемишев lev@bekl.mian.su